AISI-A
= Где обитает душа =


Жанр: фантастика, мелодрама, боевик
Источник: сон
Статус: завершен, черновик,
Серия: 1 книга серии Корпорация God"

Вас научили смотреть в глаза реальности раньше, чем вы узнали, что сами творите ее.
Не всматривайтесь в нее, если только это не та реальность, которую вы стремитесь создать.
(Небольшая повесть о войне, киборгах, древних существах, и людях. О душе и любви.) ЗАВЕРШЕНО

1 часть.
Огненная рабыня льда


Я стояла на красном песке. Колючий ветер лениво царапал тело невидимыми песчинками. Раскинувшийся перед глазами пейзаж нельзя было спутать ни с чем. Это была пустыня. Слева от меня полностью занесенное песками плато, с гребнями песчаных дюн. Справа были какие-то мелкие скальные образования, чем дальше, тем выше поднимающиеся над остальным пейзажем. Похожие на наметенные песком монументы на фоне сине-фиолетового неба без единого облачка. Все плато, насколько хватало зрения, было усыпано частями чьих-то тел и неизвестных механизмов. И песок, которой жег ноги, был красным не только из-за примесей элементов содержащихся в нем. Все плато скалистой пустыни было буквально залито кровью. От него шел тяжелый смрад тлеющей плоти. И только сейчас я поняла, что не знаю, ни что здесь произошло, ни что произошло со мной. Но произошло что-то настолько страшное, что даже животные падальщики до сих пор боялись начать свое пиршество. Также поняла и то, что не знаю, кто я и куда мне идти.

Осторожно, чтобы не сильно поранить ноги об острые обломки, я начала двигаться параллельно скале, в ее тени, держась за нее ладонью вытянутой руки. Солнце стояло так высоко и казалось таким жестоким, что я начала сомневаться дойду ли куда-нибудь до заката. И не представляла, что буду делать ночью, какие твари могут меня выследить. Очень хотелось пить. Я просто шла, чтобы идти. Чтобы не останавливаться и не позволять растерянности и страху полностью завладеть мной. Я не знаю сколько времени шла в таком состоянии апатического безразличия и равнодушия к себе и ко всему происходящему вокруг. Пока вдруг до меня не донеслись чуть слышные, но хорошо различимые резкие человеческие голоса. По мере приближения к ним мне пришлось изменить первоначальный маршрут и углубиться в одну из расщелин, внутрь скального лабиринта. Голоса звучали все громче и отчетливей. Сначала я не понимала их. Но потом до меня стало доходить, что эти люди смеялись и шутили, их шутки были грязными. Это были или солдаты, или мародеры. Но у меня не было выбора. Самое странное, что я их не боялась.

Не испугалась и тогда, когда из-за камней навстречу мне выскочили двое вооруженных людей. И еще несколько, сразу смолкнув, остались за камнями:
- Т..твою мааать! Ты кто? - явно ко мне обратился один из людей, одетых в пятнистую военную форму.
Пара дозорных настороженно приблизилась ко мне, тыча дулами автоматов в мою обнаженную грудь. Только сейчас я осознала тот факт, что на мне нет абсолютно никакой одежды. Машинально я провела рукой по волосам, вызвав резкие движения нацеленного на меня оружия. Волосы были. Короткие, до плеч, мягкие, но спутанные. И заполненные песком.
- Я ничего не помню, - наконец выдохнула я, подивившись своему тихому и спокойному голосу. Я не помнила даже его, - Совсем ничего. Я не помню кто я.
Видимо мое появление вызвало некоторый ступор среди военных, они начали тихо переговариваться. Не отводя нацеленного на меня оружия. Но потом все тот же, кто говорил со мной раньше, произнес:
- Пойдешь с нами, командир разберется.
И я пошла за ними в скальное укрепление. Народа там было не так уж и много. Около 50 человек мужчин и несколько женщин. Детей и животных нигде не было видно. Не беженцы. Мародеры или солдаты. Некоторым казалось удивительным появление голой женщины на линии боевых действий среди песка и камней. Некоторых это настораживало. Некоторые проявляли плотский интерес, их жадные взгляды ползали по мне тяжелыми липкими щупальцами. Кто-то не снижая тона предлагал надругаться надо мной и убить. Чтобы никого не провоцировать я молча забилась подальше в какой-то неширокой расщелине. Скорчилась там на коленках и старалась привлекать к себе как можно меньше внимания. Одновременно пытаясь найти что-нибудь подходящее для отпора или самоубийства. И ждала лидера. Я знала, что среди этих людей его не было.

Он пришел в компании по-военному одетых женщин. Высокий, как и половина из находящихся здесь мужчин, но его короткие волосы отличались от всех выжженно-белым цветом. Выражение его загорелого лица было ледяным, еще более усиливали этот эффект холодности полупрозрачные льдинки голубых глаз. Правильные утонченные черты, лоб высокий, безупречное и даже какое-то почти бездушное лицо человека, которому плевать, стреляет ли он в спину или в лицо и кто станет его жертвой. Но я его не боялась. Потому что его боялись все остальные. Если он скажет мне жить, я буду жить. И я молча ждала его решения. Подойдя ко мне, он ровным голосом произнес сразу для всех:
- У кого-нибудь имеется лишний комплект одежды для нее?
Никто не отозвался.
- У меня есть, - не отрывая от меня колючего взгляда сообщил белоголовый, - выдам тебе, как только заплатишь за него
- У меня ничего нет, - покачала головой я.
- У тебя есть ты, - равнодушно ответил солдат
- Райдер...- вокруг раздались несколько возражений, выражающих неприличные предложения поделиться мной по-честному. Совершенно справедливые, по мнению выражающихся.
- Насилия не будет, - безапелляционно отмел белоголовый все возражения, - мы не мародеры и не монстры. Мы - последние люди, и будем оставаться людьми. Если женщина захочет что-то получить от вас и взамен предложит себя - я не буду чинить препятствий. Но насилия здесь не будет.
- Если тебе нужна одежда, иди за мной - обратился он прямо ко мне.

Отошли мы совсем недалеко. Еще было хорошо видно пятнистое сборище, и кое-кто проходил мимо нас, когда белоголовый остановился и прижал меня спиной к песчаной стене. Пока он разоблачался, потребовал рассказать ему мою короткую историю. Потом положил мне на плечи сухие горячие руки, плавно но неумолимо опрокидывая на песок мое тело. Глаза смотрели прямо мне в лицо. Но в них не было похоти, не было даже вожделения. Я растерялась. Зачем он это делает, если ему это не нужно. Потом поняла. Это демонстрация, что любой мог купить меня также как он. Но только с моего согласия. Он делал меня одновременно и доступной, и недоступной для других. Это был единственный возможный выход из ситуации. Для всех. Неожиданно для себя я почувствовала сильное обжигающее все тело желание к этому человеку. Я захотела его безумно. Он крепкий, он теплый. У него внутри горит огонь, который заставляет его двигаться. Он не хочет двигаться, что-то давно заставило его заледенеть, но в нем был этот огонь и он был рабом этого огня, он его несет и этот человек не остановится. Этот человек будет выживать и заставлять выживать других. Будет лидером, будет альфой, чтобы нести этот огонь сквозь невозможное. Пока не донесет его до нужного места. До тех, кому он требуется. Ледяной раб огня. Такой же раб как я. Я вспомнила кто я. Сразу же, как поняла этого человека, и сразу же, как влюбилась в него. Окончательно и бесповоротно. Фактически это был первый виденный мной без брони мужчина. И это был первый мужчина, сделавший меня женщиной. Он показался мне таким ослепительно красивым, что захватывало дух. Он знал что делать, и делал это умело, и мне нисколько не претило дать ему то, что он хочет. Я признала право его огня над моим, я признала его право надо мной. Я стала его женщиной. Только его. По крайне мере для себя.

- Черт, не предполагал что ты девственница, - жарко прошипел он мне в ухо. От этого шепота мое сердце готово было выпорхнуть из высоко вздымающейся груди, - Если не станешь заключать сделки больше ни с кем, я обещаю тебе безопасность. Если притрешься у нас, объявлю тебя своей походно-полевой женой.
Так я и осталась в отряде белоголового. На самом деле, командиром отряда был не он. Во время моего появления командир отсутствовал. Но у командира уже была походно-полевая жена, и поэтому на нас с Райдером (это была кличка белоголового) он посмотрел сквозь пальцы. Поначалу, меня определили в хозяйственную часть. И со всеми ее женщинами я занималась бытовым обслуживанием отряда. Стиркой, чисткой, кормежкой и прочей ерундой. И ежедневным сексом с Райдером. Он не проявлял ко мне никакой нежности. Никаких чувств. Но, и никакой грубости тоже не проявлял. Приходил, делал свое дело, оставляя мне чудесные минуты его близости, и уходил по своим делам. Я же ждала этих встреч, каждое прикосновение к нему делало меня невыносимо счастливой. Я любила каждый сантиметр его тела и никогда не упускала возможности перецеловать их все.

Но однажды случилось непредвиденное. Нас выследили киборги. Возможно те самые, что усыпали ошметками человеческих тел и залили кровью все плато, по которому я шла, когда очнулась от небытия. Надо сказать, на планете Земля происходил конец света. Или Армагеддон. Кому как нравится. На Землю, к тому времени объединенную под одним глобальным правительством, напали высокоразвитые червяки-паразиты, которых назвали 'умниками'. Они отлавливали людей и вселяли в них свои личинки, которые начинали контролировать всю нервную систему человека. Человек переставал быть человеком. Поняв, что чем больше людей правительство посылает против 'умников', тем больше симбиотического материала поставляет врагам, все правительственные ресурсы были брошены на создание киборгов. Которых не могли поработить 'умники', и которые могли бы 'умников' уничтожить. Поначалу так и было. Киборги начали теснить 'умников' с планеты и почти загнали в угол. Но, потом что-то пошло не так и киборги взбунтовались. Они перестали подчиняться людям и начали уничтожать как 'умников', так и людей. Вот именно в такое время киборги напали на наш отряд. Киборгов было 11. Стандартная атакующая стрела. 10 не обладающих самообучаемой программой марионеток-рядовых и их продвинутый командир. Который в момент катастрофического повреждения мог успеть перекинуть свою программу любому из марионеток. В момент боя всей стрелой был сам командир. Все 10 рядовых единиц были всего лишь его руками и ногами. Всеми ими был он, 11й. И вычислить его не то что людям, но даже 'умникам' было невероятно сложно. Быстрые черные тени, сплошь покрытые панцирем как императорские скорпионы, с орудиями вместо клешней, имели мало сходства с человеческими существами, но тем не менее они были людьми. Когда-то были людьми. Потому что, для производства киборгов, как и для производства 'умников' также требовалось человеческое тело. Но, в первом случае симбиоз человеческой плоти с инородными механизмами происходил по приказу господина президента и ради спасения земной цивилизации. Их лица, под полупрозрачными шлемами тоже были человеческими. Тем страшнее было наблюдать затем, как тебя окружает закованная в черную броню человекообразная масса с синевато-серыми лицами, просвечивающими из шлемов, и глазами горящими двумя яркими багровыми латинскими буквами 'G', брендом правительственной корпорации 'God' , изобретшей киборгов.

Я сразу поняла, что отряду Райдера командира не вычислить. И не убить его так, чтобы тот не успел передать полномочия или донесение. Отряд Райдера не был приспособлен к бегству от преследования. Он был заточен под бои на передовых. Получить приказ, не отступать и не сдаваться. С киборгами-разведчиками они еще не сталкивались. Эти вышли на них случайно и возможно из-за меня. Первым я разбудила командира и объяснила ему причину вторжения в его палатку. Лишних вопросов он не задавал, необходимое мне оружие взять разрешил. Я разбудила по пути кого смогла из тех, кто был способен реально пригодиться. И отдала эффективные с моей точки зрения приказы от лица командира нашего отряда. А сама, незаметно покинув расположение, шла убить командира киборгов - самое опасное для меня существо на планете в данный момент. И убила. Когда я обеими руками вдавила в шейное сочленение его брони широкое обоюдоострое лезвие, его удивление погасило даже багровую 'G' в черных глазах. Они стали зелеными, человеческими. Затем подернулись предсмертной дымкой и закрылись навеки. Передачи марионеток заглушили, разведчиков убили. Потом был суд надо мной. Но я стояла на своем, что ничего не помню. Сказала, что появление киборгов вызвало во мне бешеную лютую ненависть и что вспомнила как их убивать. Мне как будто поверили. По крайней мере разрешили принимать участие в вылазках и боях наравне со всеми. Да и что эти люди могли мне предъявить. Полноразмерных сканеров, обнаруживающих состав, покрывающий экзоскелет у них не было. Червяка во мне они тоже не нашли. Я могла быть разве что мародером. Но по этой мерке меня еще не за что было судить.

Однако, после этого случая ко мне перестал приходить Райдер. И я сама начала таскаться за ним, выслеживая его передвижения, наблюдая за его действиями. Это доставляло мне мучения, но тем не менее, успокаивало. Однажды за этим занятием меня поймала врачиха Анна:
- Ты что, влюбилась? - напрямую спросила она, отведя меня в укромное место
- Да, - кивнула я, - не видя смысла ничего таить
- Во-первых, не вздумай больше никому об этом сказать. В нашем отряде любовь не поощряется, обычно такие отношения ведут к конфликтам, измене и предательству. Во-вторых, с Райдером тебе ничего не светит. В самом начале кибернетизации его невеста попала под распределение и была кибернезирована. Более того, когда киборги взбунтовались, именно ему пришлось ее убить. Эта рана у него никогда не затянется. В третьих, - ты чужак и никогда не займешь в его сердце даже места друга. Ты - только женщина для секса, больше никто, запомни это, чтобы тебе не было потом слишком больно.
- А почему ты мне это говоришь, почему только тебе оказалось какое-то дело до меня и Райдера? - скривилась я в усмешке
- Потому что раньше... у Райдера... женщиной для секса была я, - она гордо выпрямила спину и подняла голову
- И он тебя бросил? - без прежней насмешки спросила я
- Нет. Я сказала, чтобы он уходил и он больше ни разу не пришел. Потому что влюбилась, а его это не волновало. Мне стало очень больно. Поверь, ничем хорошим твоя любовь не кончится
После некоторого молчания я поклонилась Анне:
- Спасибо тебе, Анна, - искренне ответила я ей, - спасибо за то, что ты первый человек которому есть до меня дело. Я запомню все, о чем ты меня предупредила, и надеюсь, что когда-нибудь буду полезной и тебе.

Потом я развернулась и отправилась искать Райдера. Его белую голову, возвышающуюся над камнями нашего скального убежища, я заметила с полста шагов. И пошла к нему, не отрывая от нее взгляда. Он заметил мой пристальный взор и тоже смотрел на меня. Но не пытался идти навстречу. Когда я добралась до него, все что я хотела ему сказать, вылетело из моей головы, опустошив ее, и наполнив жаром вожделения. Я обожала его, я хотела его. Я смотрела на него так, как будто хотела отдаться ему прямо здесь и сейчас. Сжав руки в кулаки добела, я стояла напротив него и смотрела в его глаза пожирающим изнемогающим взглядом. И он не выдержал. Он наклонился и поцеловал меня. В меня как будто вдохнули воздух, меня как будто оживили и сделали невесомой. Я обвила его руками и зашептала:
- Я люблю тебя. Меня не волнует, что ты никогда не полюбишь в ответ. Слышишь? НО! Я не только женщина для секса. Я еще и женщина, которая тебя любит. Которая сделает все, чтобы ты был счастлив. Я такая женщина, которая будет счастлива любить тебя сама. Запомни это и приходи ко мне. Приходи пока сам меня хочешь.
Его глаза странно блеснули, он молча поднял меня на руки и отнес в свою палатку.
С тех пор мы занимались сексом каждый день.
С тех пор мы ходили на задания вместе.
С тех пор окружающие смирились с моей любовью.

Но однажды мы попали в окружение. Погибли все, кто с нами был, погибла даже Анна и я ничем не смогла ей помочь. Мы не знали, сумела ли не погибнуть та половина отряда, чей отход прикрывал Райдер. Сейчас мы с ним сидели на песке обнявшись, и в его руках была бомба. Которая разнесет наши тела на мелкие кусочки, чтобы из них невозможно было сделать киборга. Он взорвет ее, как только подберутся ближе черные зомби с синими безжизненными лицами, окружающие нас со всех сторон. Их багровые глаза вспыхивали все ближе и ближе. Райдер гладил меня по лицу, целовал и вытирал мои слезы, уговаривая что все будет быстро и совсем не больно. И потом он сказал:
- Я люблю тебя. Слышишь? Люблю.
Это не было правдой. Это было утешением для меня. Я чувствовала это. И в этот момент я услышала в своей голове команду атаки, которая активировала мой киберрежим. И голос командира своей стрелы:
- Альсифер, обезоружь объект, я перевожу атаку на другую зону.
Наползающие на нас зомби остановились, потом развернулись и стали отползать. Мощным движением я вырвала бомбу из рук растерявшегося Райдера. И поднялась во весь рост спиной к нему:
- Я люблю тебя, Райдер. Это правда, с того дня как увидела. Моей вины в вашем поражении нет. Я получила неисправность и просто жила. Но сейчас тебе не следует смотреть в мои глаза. Они будут убеждать тебя, что я лгу. И это тебя погубит. Прежде чем стрелять мне в спину, подумай о том, что я сейчас включу полный боевой режим, взорву бомбу и сделаю все возможное, чтобы дать тебе уйти. Я тебя знаю, ты сможешь.
Ответом мне были лишь зашуршавшие за спиной камни. Райдер уходил. Он чувствовал, что я предатель еще тогда, когда перестал ко мне приходить. Какое то сверхъестественное чувство подсказывало ему это, но он промолчал тогда. И промолчал сейчас.
А из моих черных глаз с горящими багровыми буквами 'G' лились слезы. Я бросила бомбу в самую гущу киберзомби и приготовилась убивать и умирать.


2 часть.
Внутренний враг


Марина работала в Институте 'умников' давно. По профессии она была детским хирургом. И успешно прошла сложнейший отбор, когда государственные чиновники отбирали врачей в ее больнице для секретной государственной медицинской программы с повышенной оплатой и немыслимыми льготами. Сначала это был совместный государственный проект с червяками. И многие из добровольцев, в том числе и Марина, ради науки позволили вживить червяка в себя, так сказать для изучения инопланетного разума изнутри. И даже поставить себе для учета клеймо государственной корпорации, разрабатывающей проект. Но вскоре, она начала понимать, что она больше не Марина, а 'умник'. Постепенно Марина поняла, что не может свободно управлять своими руками, ногами. Не может говорить что хочет, не может делать что хочет. Все это за нее говорит и делает 'умник'. Марину определили в детское отделение. Где она должна была готовить человеческих детей к внедрению доминантного симбиота, что в отличие от взрослого позволяло полностью стереть человеческую личность из тела носителя. И здесь Марина заметила, что ее 'умник' с детьми позволяет ей быть собой. И уже не она, а он в эти моменты является сторонним наблюдателем. Марина не могла пугать детей тем неотвратимым будущим, которое их ожидало. Поэтому старалась, как могла скрасить последние дни детей играми и интересными занятиями. Но каждый день кого-то уводили. И каждый день плененное сознание Марины заливались горькими слезами внутри 'умника' провожая одного из своих 'детенышей', как она стала называть вверенных ей детей, бесстрашно бредущего на смерть за руку с очередным 'умником' в белом халате.

А однажды вести ребенка на внедрение симбиота пришлось ей. Маленькая хрупкая ручонка то и дело пыталась выскользнуть из Марининой руки, девчонка вертела головой во все стороны. Она впервые за несколько лет покидала детское отделение. По дороге им все улыбались улыбками 'умников' и девочка искренне улыбалась им в ответ. Махала им свободной рукой. Маленькая, легкая как балеринка. Девочке было восемь. Имен у детей не было, были номера пациентов, но для себя Марина называла каждого по-своему. Эту она почему-то назвала Лепесток. Хотя все ее существо хотело назвать ее Солнышком. Но чем чаще имя Лепесток всплывало в ее сознании, тем больше она к нему привыкала. Так и стала эта девочка Лепестком. Который сейчас разрежут пополам, чтобы засунуть червяка в это легкое и маленькое тельце. И оно уже не сможет так искренне и счастливо улыбаться ни 'умникам', никому. Одолеваемая тяжелыми мыслями Марина дошла до кабинета имплантации. Попросила девочку сидеть на месте на кушетке возле кабинета, отодвинула тяжелую дверь и вошла сдавать медицинские карты.

В кабинете стояла тяжкая смесь металлического запаха крови, сырого мяса, соевого запаха почек, рыбного запаха легких. И других извлеченных органов, на место которых внедрялся симбиот, с успехом восполняя их функции. И даже сильный запах дезинфекторов эти запахи не перебивал. Посреди прозрачных операционных боксов, возвышающихся с пола до потолка, стояли дети возраста 8-10 лет. Стояли в сознании. В некоторых уже были внедрены симбиоты. Некоторые, находясь под действием обезболивающих, все еще ожидали внедрения и в их затухающих глазах был ужас и просьба о помощи. Но никакой помощи Марина оказать им не могла. Лепесток! - громко застучала кровь в ее голове. Лепесток! Лепесток! Пока она не попала в этот бокс, Марина может увести отсюда Лепесток. Только осторожно. Чтобы не поменяться в лице, чтобы не выдать себя. Чтобы Лепесток ее сама не выдала. Марина аккуратно положила принесенные ею карты маленьких пациентов на стол врача-'умника' и сказала, что сейчас подготовит и приведет ребенка. Потом она спокойно вышла из кабинета, заперла за собой дверь, взяла за руку Лепесток и велела ей молчать и делать, что она говорит. Марина не понимала, куда она идет, и откуда в ее голове зароились сразу столько непонятных, ни разу не посещавших ее мыслей. Но она была рада пойти против своего 'умника'. Пока сможет, она будет ему противостоять. Она наберет с собой седативных инъекций, чтобы хотя бы на какое-то время обезвредить своего 'умника' и спасет Лепесток... А почему только Лепесток? Она спасет ВСЕХ своих 'детенышей'. Она сделает для этого все невозможное. Преодолеет любую парализацию своих движений от 'умника'.

Но 'умник' на действия Марины почему то никак не реагировал. Более того, в голове Марины ясно и четко начал появляться план выкрадывания детей и побега по таким мудреным коридорам, о существовании которых Марина никогда не подозревала. 'Умник' не терял над ней контроль ни на минуту, весь ее бунт был развлечением для него. Весь боевой запал Марины потух. Она села возле двери своего отделения, отпустив руку Лепестка, и попыталась заплакать. Но тут ее рука сама полезла в карман халата и достала кусочек синего мела. А потом начала выводить ее почерком на мраморном полу:
- Это мой единственный шанс иметь детей. Я помогу спасти наших детенышей.
Марина с отчаянной надеждой смотрела на то, что сама написала. А ее рука вывела еще одно предложение:
- Поверь мне. Времени мало.
Марина вскочила на ноги и попыталась кое-как стереть кроссовкой надписи на полу, потом привела в относительный порядок свой внешний вид. Затем вошла в отделение и громко объявила, чтобы все вышли из палат и приготовились к прогулке. Четко и ясно объяснила детям правила поведения, возникающие сами собой у нее в голове. Велела каждому взять в холодильнике по небольшой канистре воды с удобными ручками. Шоколадки она собрала в свою сумку. Когда последний ребенок покинул ее отделение, она закрыла за ним дверь и глубоко вздохнула. В медицинском кейсе, который она собрала с собой, лежало успокоительное, но оно ей было не нужно. Страха она не чувствовала, ее сердце билось ровно, и все решения она принимала трезво. 'Умник' не обманул, он помогал. Так началось их бегство из Института-крепости 'умников', бывшего государственного НИИ Астробиологии

Там где требовалось пройти сквозь 'умников' Марина спокойно шла впереди, дети строем также спокойно следовали за ней. До тех пор, пока их не настигла погоня. Марина еле успела запихнуть последнего ребенка в отъехавшую от стены панель и намертво заблокировать ее за собой. Взломают они ее не скоро. Теперь дети бежали впереди, Марина сзади, подгоняя отстающих. 'Умник' обещал, что выведет их на свалку, где будут искать в последнюю очередь и откуда будет вероятность уйти в пустыню, раскинувшуюся рядом с Институтом и спрятаться в песчаных скалах. Взятой с собой воды им хватит на три дня, но за это время они надеялись найти людей. Когда беглецы уже почти выбрались из проклятых крысиных туннелей Института, начался нестерпимый грохот, туннель начало так сильно трясти, что порой было трудно устоять на ногах,. По стенам туннеля начали расползаться небольшие трещины. Перепуганные дети отказывались идти вперед. Всеми правдами и неправдами и даже подзатыльниками, Марина заставила их вылезать наружу. И бежать к каменным укрытиям. И ползти как можно дальше от Института. Сама она вцепилась в ручку молчаливого Лепестка, которая покорно бежала за Мариной как ходячая тряпичная кукла.

Согнав измученных детей в кучу за большими валунами километрах в двух от Института Марина, наконец, перевела дух. Не хватало двух мальчиков. Но помочь им уже не мог никто. Если дети не найдут их сами, то придется уходить без них. Усмирив и успокоив оставшихся детей, Марина начала осторожно разглядывать происходящее с Институтом. Убегать через свалку было просто-таки сверхъестественным озарением 'умника', как оказалось, дважды спасшего им жизнь этим решением. Сейчас Институт 'умников' штурмовали киборги. Которые, как известно, людей тоже не щадили. Под прикрытием неразберихи штурма надо было незаметно пробираться в скалы. Осторожно выползая из-за песчаного барьера, служившего им укрытием, Марина лицом почти уткнулась в синее лицо киборга, с глазами цвета крови, горящими в виде буквы 'G'. Черная бронированная лапа не позволила ей закричать.

В этот момент ее ребра пронзила невероятная боль, такая сильная, что Марина едва не потеряла создание. А потом она все же закричала, так сдавленно, как только смогла, от боли и ужаса. Вцепившегося в нее киборга проткнули насквозь длинные, острые и прочные кости, выметнувшиеся из Марининого тела, оставив кровавые рваные дыры на ее халате. Киборг моментально отскочил назад. Но что-то тонкое, похожее на проволоку, мгновенно вылетев из позвоночника Марины, уже впилось в шейные сочленения его брони, проникая все глубже и глубже. Однако, чья-то автоматная очередь оборвала удавку, киборг свалился на песок, откатился и мгновенно вскочив на ноги нацелил на Марину все свое вооружение. Но Марина оставалась спокойна. Это еще не все, как будто говорил 'умник' внутри нее. Мы еще на многое способны. Это еще не конец. Но конец был близок. К их убежищу приближались еще киборги.

3 часть.
Пигмалион и Галатея


Бомба Райдера, брошенная мной, выкосила не всю стрелу моих бывших сослуживцев. Но, четверо оставшихся марионеток, не спешили на меня нападать. Орудия Сендаста вздрогнули, заставив меня автоматически отпрыгнуть и откатиться в ближайшее замеченное укрытие. Затем мой бывший командир выстрелил еще раз, заставив меня сменить укрытие. И еще. Когда я щурясь подняла голову из песка, от моей стрелы остались только я, он и воспоминания об ее изначальном количестве. Я осторожно выбралась из укрытия. Сендаст не собирался меня убивать. Я подняла на него глаза, которые после отмены атаки уже стали нормальными, с черной точкой человеческого зрачка, обрамленной сиреневой радужкой. Такими я видела их последний раз в зеркале погибшей Анны. Он втянул визор шлема, явив мне тонкое бледное человеческое лицо, все также обезображенное черными глазами киборга от белков до радужки с красной буквой "G" вместо зрачка.
-Здравствуй, Альсифер, - хрипло выдавил Сендаст, не отрывая черного взгляда от моих глаз, - я рад, что первым тебя нашел. Теперь некому доложить, что тебя долго не было. Мы можем вернуться на базу.

Я молчала, не зная, что могу сказать и что могу ожидать от своего бывшего командира, который только что на моих глазах уничтожил половину своей стрелы. И я подозреваю, что если бы не моя бомба, он бы уничтожил всю стрелу сам.
- Командир Сендаст, почему ты уничтожил стрелу? - наконец отмерла я
- Брось, какой я тебе командир. Неужели, ты так и не поняла, что с тобой произошло? - в его неживом голосе послышалась слабая насмешка, - я получил сильнейшее повреждение во время боя и попытался передать тебе командную программу. Ты должна была стать командиром стрелы. Заменить меня.
- Но почему именно я?
- Потому что ты первая, чей позывной я вспомнил, потому что он такой же, как мой. Один и тот же сплав, разные названия.
- Но, разве после смены солдатской программы на командную марионетки начинают бродить по пустыне голыми и с потерей памяти?
- Нет. Что-то случилось, что-то пошло не так во время этой передачи, что-то вмешалось. Передача какой-то другой программы вклинилась в мою. Кажется она шла из Института "умников". Моя собственная программа также оказалась повреждена. Сейчас она говорит мне, что я должен защищать тебя как себя, потому что мы - одно целое. Я понял это сразу, как только увидел тебя сейчас.

Я грустно вздохнула:
- Сендаст, наверное, ты влюбился в меня. Но я уже люблю другого. Поэтому иди на базу сам и скажи что потерял всю стрелу целиком.
- Влюбился? Что ты имеешь ввиду, - насторожился Сендаст.
- Ну как тебе объяснить... Когда я очнулась после беспамятства, то встретила человека. Он меня покорил. Он был такой сильный, он пытался меня защитить, мне так захотелось быть с ним рядом, заботиться о нем, целовать его, обнимать. Я задыхалась рядом с ним, от желания любить его каждую секунду, раствориться в нем, быть с ним одним целым.
- Нет, Альсифер, я не думаю, что влюбился в тебя, - покачал головой киборг, - твое присутствие не заставляет меня задыхаться ни по каким причинам. Может, тебе стоит меня обнять и поцеловать?
Я посмотрела на белое безжизненное лицо Сендаста, который случайно сделал из меня, своей безмозглой марионетки, почти живую счастливую женщину. И прониклась к нему нежными чувствами. Осторожно подобралась к нему. Взяла в свои уже успевшие чуть загореть и обветриться ладони его бледное лицо, погладила его и мягко поцеловала в сухие бледно-розовые губы.
В ответ он обнял меня и прижал к своей броне.
- Да, возможно я в тебя влюбился, - наконец заявил он, - я чувствую, что твой поцелуй мне приятен. Я определено хочу защищать тебя и быть с тобой. Поэтому на базу я не вернусь. Я пойду туда, куда пойдешь ты.
- Но Сендаст, я не знаю, куда мне идти. Человек, которого я люблю, люто ненавидит киборгов и пристрелит меня при первой же возможности.
- Альсифер, я не позволю убить тебя никому! - тут же встрял Сендаст.
- Сендаст! - посуровела я, - я люблю этого человека. Я знаю, ты не забудешь то, что я тебе сейчас скажу. Райдер - это моя жизнь, мое сердце, мое дыхание и моя кровь. Он вся моя жизнь. Если ты его убьешь, то я убью тебя. А потом убью себя. Ты понимаешь?
С отчаянной надеждой я заглядывала прямо в глубь ничего не выражающих безжалостных багровых "G" в глазах молчаливого киборга.
Он отмер, похлопал меня по плечу и просто сказал:
- Я тебя понял.
Потом он закрыл визор шлема и зашагал вниз по скалам.
Я отстала, чтобы собрать неповрежденное оружие, оставшееся от нашей несчастной стрелы, затем понеслась догонять Сендаста. Куда мы идем, мне было все равно. Без Райдера это было неважно.

Через какое то время я поняла, что Сендаст идет к Институту "умников", который уже штурмовали киборги. Интересно, что ему там понадобилось. Если он собирался узнать причину сигнала, испортившего нам передачу командования, то момент он выбрал совершенно неудачный. Исход боя угадать было еще очень тяжело. К Институту мы подобрались со стороны каких-то мусорных залежей, ползти по которым не доставляло никаких приятных ощущений. Однако наша позиция открыла нам обширную панораму любопытного боя. Мерзкое чудовище, на ни одно живое существо не похожее, как будто вылезшее из кошмарного сна наркомана, ощерившееся различной длины щупальцами и костяными наростами, в ошметках каких-то белых лент и черной брони рвало на части две стрелы киборгов. Но даже с нашего расстояния было видно, что существу не выдержать, оно почти добито.
- Там человеческие дети, - прошептал Сендаст.
- Где, - не поняла я, осторожно завертев головой.
Бронированная рука киборга повернула мою голову в нужном направлении. В камнях, как в гнезде, обнимая друг друга, сгрудилась группа детей лет 7-9. Между киборгами и ими были только камни и чудище. Чудище не подпускало киборгов к детям.
- Я иду, - сказал Сендаст, - я должен помочь детенышам. Меня зовет чужая программа.
- Стой! - зашипела я, - я тебя не пущу. Это же "умники". Червяк защищает свои личинки. Стой здесь и дай киберам добить проклятых тварей.
- Они не личинки - они дети. Человеческие, - Сендаст отстегнул свой шлем от брони и надел его мне на голову, - И позвал меня этот "умник"
Все показатели указывали на то, что дети были чисты. Личинок червей ни в ком из них не было. Червяк, звавший Сендаста пронзительным сигналом, тем самым, которым он сбил нашу передачу командования, почему-то защищал обычных человеческих детей. И помощь ему была необходима как можно скорее. Оно было уже не опасным для нас и полумертвым.

Низко пригибаясь к камням, мы с Сендастом сорвались с места одновременно. Мы оба имели командную программу, и только она позволяла вычислить командира стрелы. Оба командира нападавшие на 'умника' с детьми были живы и здоровы. Если их уничтожить, остальные киберы будут не опасней потерявшего управление танка. Сендаст, почти бесшумно и незаметно на фоне скал и мусора, несся к тому командиру, у которого марионеток оставалось меньше. Мне доставался второй. Хоть я и приняла половину командной программы, марионеткой я быть не перестала. И тот, у кого рядовых осталось больше, не должен сразу заметить, что может внедрить в меня программу командира своей стрелы. Сендаст успел. Марионеток погибшего командира добило существо. Не успела я. Второй командир оказался сообразительней первого и начал загружать в меня свою программу, непрерывно атакуя Сендаста, чтобы тот не мог добраться до меня и вклиниться в программу чужака. Существо уже ничем себя не проявляло. Наверное, оно было мертво.

И тут появился невидимый снайпер. Стрелял он издалека, серьезными дальнобойными снарядами из кибероружия. Стрелял по всем киберам в округе, кроме меня. Возможно, это был человек, а я была в пятнистой форме Райдера. С такого расстояния он не мог причинить значительного ущерба ни одному из киборгов. Но, он дал шанс Сендасту добраться до вцепившегося в мой мозг командира чужой стрелы и выдернуть его оттуда. Вместе с головой киборга из бронекостюма. Рядовых добить было не трудно. Но переводить дух было рано. Укрывшийся за камнями Сендаст, держа меня мертвой хваткой позади себя бронированной рукой, пытался сканировать местность, чтобы одновременно разглядеть, где находится снайпер и что происходит с существом. Снайпер замахал из-за скал пятнистой курткой. Такой же как у меня, и выбросил кибероружие. Конечно, глупо было предполагать, что оно было у него последним. Но мне уже не надо было ничего знать. Мое сердце уже знало кто это. Моя душа уже рвалась к нему. Так сильно, что я вырвалась из оков Сендаста, чуть не сломав себе руку, и кинулась навстречу Райдеру. Он не ушел. Он не ушел от меня, узнав, что я киборг. Он не убил меня, расстреливая киборгов. А ведь меня-то, без брони, он как раз и мог убить легко. По мере моего приближения Райдер полностью вышел из-за скалы, с нацеленным на меня автоматом. И смотрел он вовсе не на меня. Я остановилась и обернулась. Позади меня также поднялся во весь рост бронированный Сендаст, нацелив на Райдера свое оружие. Райдер мог убить меня, но не мог убить Сендаста. Сендаст мог убить обоих, но его целью был только Райдер. И белоголовый это знал. И наверное только я заметила, что в нескольких шагах от ног Сендаста лежит практически обнаженная женщина, прикрытая лишь каким-то рваньем и облепленная плачущими детьми.

4 часть.
Свалка рабов


С растерянной обидой смотря на Райдера я начала пятиться назад. Мне пришло в голову, что когда дойду до его камней, он просто убьет меня и спрячется за скалы. Сведя с ума Сендаста. А что сделает взбешенный неисправный киборг, моих полуэлектронных мозгов даже не хватало предположить. В них не были заложены такие программы, а человеческий участок мозга был очень мал, чтобы справляться с такими сложными задачами. Я медленно и размеренно отступала назад, в упор смотря на мужчину, который был моей жизнью, моим сердцем, моим дыханием и моей кровью. А он ни разу не посмотрел на меня. Выйдя из зоны поражения его автомата, я развернулась и изо всех сил побежала прятаться за киборгом, дрожа от незаслуженной обиды:
- Сендаст, только не убивай его. Только не убивай.
Сендаст и не собирался. Как только я оказалась в безопасности, он тут же переключил основное внимание на другой объект. Лежащую в куче детей женщину. И одновременно продолжал следить за Райдером. Но подобраться к женщине оказалось не так просто. При приближении к ней в киборга полетели камни. Никакого вреда броне Сендаста они причинить не могли, поэтому он все же распихал детей в разные стороны и склонился над женщиной. Я осторожно подобралась к нему, пытаясь повторять всхлипывающим детишкам, прожигающим нас убийственными ненавидящими взглядами:
- Не обижайте его, он хороший. Он пришел вам помочь. Его позвал ваш 'умник'

Сендаст снял шлем и перчатки, без всяких опасений за свою голову. Я приготовилась отразить нападение на него, если такое последует, хотя и была уверена в том, что он и сам справится. Киборг начал ощупывать тело женщины. Когда он переворачивал ее на живот, я обомлела, по моей коже побежали мурашки: на плече женщины было вытравлено клеймо - раскрытые и перекрещенные в виде ромба циркуль и наугольник - символы научной работы. И внутри ромба вспучивалась загрубевшим ожогом латинская буква 'G', бренд правительственной Корпорации 'God'
- Сендаст! - ахнула я, - как такое может быть?! - 'умники' внедрили червяка в киборга?
- Нет, Альсифер, - тихо ответил Сендаст, переворачивая женщину обратно на спину, - эта женщина никогда не была киборгом. И я не понимаю, почему она не приходит в себя. Никаких физических повреждений я в ней не обнаружил. Однако, она вся какая-то... мягкая... Как будто ее кости из силикона. Но, во мне нет подробной информации по анатомии 'умников'. Только общие сведения.

- К..ост..и че...ло..вечес..кие, - раздался слабый свистящий неуверенный голос, - ин...фор..мации по Морфу вы не.. най..де..те ни..где.. Это самый большой секрет корпорации 'God' Женщина, наконец, справилась с голосом и он у нее значительно изменился. Стал низким, грудным и плавным.
- Я восстановлю носителя полностью. Марине, это мой носитель, просто нужно время и нужен отдых. Ее тело не было рассчитано на такие химические и физические метаморфозы, которым я его сегодня подвергла. Наверное, ей было очень больно. Но я была с ней очень долго и уверена, что она не сошла с ума. Психика - это единственное что я не смогу восстановить. Но могу сказать, что если бы не ее помощь сегодня, я бы не продержалась так долго. Она сражалась вместе со мной. Сейчас мне тоже надо отдохнуть. У нас не хватает двух детей. Два мальчика восьми лет. Возможно, они не сумели выбраться из Института, но поищите их, пожалуйста.
- Альсифер поищет, - заявил Сендаст, - а нам нужно отсюда уходить. Когда кончится штурм, кто бы ни победил, будут сканировать местность на предмет поиска тел пригодных к переработке. Морф, я понесу тебя, скажи детям, чтобы держались впереди нас.
- А как же Райдер? - воскликнула я, - кто же будет следить за тем, чтобы он тебе не помешал?
- Райдер - это твоя проблема, Альсифер. Ищи мальчишек и следи за Райдером. А я должен доставить Морф и детенышей в безопасное место.

Когда Сендаст с детьми исчезли за скалами, я почувствовала себя голой. Вновь голой перед Райдером, и вновь я должна была дожидаться его решения относительно меня. Жить мне или не жить. Но теперь ситуация изменилась. Теперь я помнила кто я и что моя сила, все мои боевые параметры значительно превосходят все, что может выжать из себя Райдер. Вот только... чтобы войти в боевой режим.... нужна боевая программа... которая сделает мои глаза черными с ненавистной ему багровой 'G', и его ледяная коварная ненависть сделает его очень опасным врагом даже для моих удесятеренных сил. К тому же, я никак не могу проиграть в уме сцену, как я убиваю единственного мужчину, ради которого могу жить. Уже не задумываясь ни о чем и ничего не просчитывая, я собрала оружие какой-то из убитой нами стрел и направилась обратно к Райдеру. Я не знала, что буду делать. Но точно знала, что его не убью и убить себя ему не дам, мне еще надо искать мальчишек. Наверное, это называется у людей 'положиться на удачу'. Я поднималась к нему спокойно, не испытывая никаких чувств, а он также спокойно меня ждал. Он позволил мне подойти к нему вплотную. Между нами было расстояние в 4 шага. Ветер развевал его мягкие волосы, в которые мне так хотелось зарыться пальцами. Куртку он уже надел, но вырез его грязно-зеленой майки открывал так любимое мной, такое желанное тело. Нет, я нисколько не расслабилась, поддавшись вожделению, кибернетический организм способен сразу на несколько задач одновременно. Но я никак не могла отказаться от жажды принадлежать этому человеку, никак не могла выключить свое желание, свою любовь к нему. Которые ни одна кибернетическая программа не предусматривала. Не существовало таких программ.

- Я люблю тебя Райдер, - вымученно вырвалось из меня, - ты и так должен это знать. Но я все равно скажу тебе это еще много раз. Я люблю тебя всего. От кончиков твоих белых волос до кончиков твоих грязных пальцев ног. Твои руки на моем теле - это все, о чем я думаю в свободные минуты. Твои поцелуи - это все что помнит моя кожа в любом бою. Из всех людей мои глаза ищут только тебя. Я живу, потому что живешь ты. Так получилось.
- Ева тоже говорила мне, что любит. Перед тем, как выстрелила в упор и отправила наших ребят на кибернетизацию, - хрипло ответил Райдер, и его высокий лоб прорезали две глубокие морщины, - Еву я убил, а фургон догнать не смог.
Я осторожно начала подходить к нему, мелкими шажками,
- Я не Ева, Райдер. Возможно, когда-то я и была Евой, но 'умник' так сильно испортил мою программу, что ее уже не починить. Чтобы я стала Евой, должна исчезнуть, умереть Альсифер. А умереть я сейчас не могу, потому что там внизу идет бой. И там потерялись два человеческих ребенка. Ты же знаешь, что с ними сделают после боя. Если они еще живы. Я умоляю тебя, не мешай мне их найти. А потом... потом... я готова умереть, если это сделает тебя счастливым. Но только потом, когда найдем детенышей.
Я подошла к нему так близко, что уже слышала его дыхание. Я ждала его ответа.
Вместо ответа он сжал меня обеими руками и протерся небритой щекой по моей, оставляя на ней мелкие царапины.
- Мне не хватало тебя. Не хватало твоего мягкого тела и твоих ласковых рук. Твоих поцелуев и твоего запаха. Я привык к ним. Привык настолько, что не смог достаточно возненавидеть, даже узнав, что ты киборг. Ты права, ты - не Ева. Ева была совсем другой, даже когда была человеком. После нашего расставания я часто думал о том, каким был твой донор. И почему то уверен, что он не был бы для меня таким желанным как ты. Я хочу тебя, хочу безумно и также сильно ненавижу, за то, что обманулся в тебе.

В это время мы уже лежали на песке, и Райдер раздевая меня, раздевался сам. Я не стала сопротивляться, решив, что с его нынешней степенью возбуждения все закончится гораздо быстрее, чем я сумею его остановить или объяснить что, надо сначала найти детей.
Все действительно происходило недолго. Но мой белоголовый дикий зверь все еще не выпускал меня из оков своих крепких рук. Как будто боялся что я убегу. Я повернула голову к его лицу. Он смотрел в небо широко открытыми глазами. Я легонько поцеловала его в ближний мне уголок глаза.
- Отпусти, надо найти детенышей
Он повернулся ко мне, пронзив насквозь своими ледяными голубыми глазами, в которых загорелись маленькие рыжие огоньки скрытого пламени
- Мы найдем мальчишек. Только я тебя больше никуда не отпущу. Отряд я не догнал, да и не поведу к ним киборга. Я пойду туда, куда пойдешь ты.
'Сендасту это вряд ли понравится', - подумала я и начала одеваться. Сендаст ни на самую малость не верит людям.
Потом мы с Райдером распределили между собой свалку на сектора и начали их прочесывать в поисках пропавших мальчиков. Райдер нашел обоих почти у самого выхода из Института. Мы сказали, что пришли за ними по велению Марины, которая ждет их в безопасном месте. Через пару часов напряженной вылазки в скалы через территорию боевых действий мы, наконец, вздохнули свободно. Оставалось найти то безопасное место, которое нашел Сендаст для Морф и ее детей, если нашел... И объяснить ему что Райдер и я - это одно целое, которое никак не может быть разделено.

Пока мы поднимались по свалке к месту расставания с группой Сендаста небо начало темнеть. Начинало смеркаться. Судя по звукам штурм Института подходил к концу. Скоро будет сканирование прилегающей местности на предмет пригодных к переработке тел. Действовать надо было как можно быстрее.
- Альсифер, ты видишь в темноте? - спросил идущий впереди Райдер, не поворачивая головы.
- Конечно вижу, у меня же программа ночного зрения. А ты?
- А у меня нет программы ночного зрения, но есть продвинутая интуиция, поэтому мы с тобой можем не останавливаться на ночь. Но мы идем не одни.
Он остановился и повернулся к детям, уныло бредущим впереди меня:
- Итак, кто из вас видит в темноте?
Ответом ему было молчание.
- Ясно. Либо таких способностей ни у кого из вас нет, либо разговаривать вас ваша Марина не научила.
- Мы умеем разговаривать, - презрительно высказался темноволосый мальчик повыше.
- Вот как, - сощурился Райдер, - Но раз вы умеете говорить и являетесь теперь равноправными бойцами нашего отряда, вы должны для начала хотя бы представиться своим коллегам.
- Вы не наши коллеги, - снова презрение темноволосого, - и мы не бойцы, мы предсотрудники Института 'умников' выпускного отделения.
- Предсотрудники? - удивилась Альсифер, - это что значит?
- Когда кого-то уводили из группы, - тихо начал второй мальчик, - он становился полноценным сотрудником и больше мы его не видели. Когда мы выходили с Мариной из Института, то Лепесток, она единственная из нашего отделения кто вернулся после того как ее увели, она рассказывала, как предсотрудников превращают в сотрудников. Они разрезают предсотрудникам животы. Поэтому я не хочу быть полноценным сотрудником, я хочу быть бойцом.
- Я не верю в это! - почти взвизгнул первый, - сотрудники Института всегда обращались с нами хорошо, кормили, одевали, учили, лечили.
- Каждый день лечили, - вставил второй, - разве мы каждый день болели?
Теперь становилось понятно, почему эти двое так отстали от остальных. Один не хотел покидать Институт, боясь лишиться привычного комфорта и попасть в страшный неизвестный мир. А другой считал себя его другом и пытался уговорить его бежать со всеми. Если бы не Райдер и Альсифер, это двое были бы мертвы уже через пару часов.

- У нас проблема, - почесал в голове Райдер, - мы не можем взять с собой к Марине предсотрудника, который выдаст ее, Лепестка и остальных детей, чтобы им разрезали животы. Но мы можем доставить этого предсотрудника обратно в Институт. Альсифер!
- Да, мой командир!, - с готовностью отозвалась я, хватая сопротивленца сначала за шиворот, а потом поперек живота. Я мигом, туда и обратно.
- Нет! Подождите! Неееет! - заверещал пленный, - я клянусь чем угодно, что никогда в жизни, даже если меня будут разрезать на кусочки! Я клянусь, что никогда в жизни не предам Лепестка! Возьмите меня с собой! Я хочу быть там, где она.
Я уронила парня на землю и развела руками:
- Похоже, проблема решена.
Усмешка сошла с лица белоголового, и оно снова стало серьезным:
- Итак, бойцы, начинаем сначала. C переклички. Называем имя и должность в отряде. Начну с себя: Райдер - командир, штурмовик, остальное по обстоятельствам
- Альсифер - штурмовик разведчик, группа прикрытия, медик, остальное по обстоятельствам.
Повисло некоторое молчание. После которого раздалось :
- Золотко, боец. Могу хорошо прятаться. И бегать, остальное по обстоятельствам.
- Хмм. Кхм. Кхм. Медвежонок, боец, Могу хорошо прятаться. И драться, остальное по обстоятельствам.
- Итак, бойцы, - без тени улыбки продолжал Райдер, - путь нам предстоит опасный, но вместе мы его преодолеем. Сейчас впереди идет Альсифер с ее ночным зрением по координатам, которые я ей дам, замыкаю группу я. Бойцы Медвежонок и Золотко от курса не отклоняются, при команде 'ложись' бойцы бросаются на землю и откатываются как можно дальше от маршрута, мы вас потом найдем. Лежать нужно, не двигаясь, чтобы не разозлить ядовитых насекомых. Инструкции все поняли?
- Вас поняла, командир, - тут же отозвалась я
- Вас понял, командир - дважды было повторено разными детскими голосами

Нам оставалось еще половина пути, когда с темного неба по земле зашарили фиолетовые мелкоячеистые сетки сканеров.
- Райдер - начала я...
- Я вижу, - отозвался он, - Альсифер, хватай обоих... бойцов и врубай свой полный боевой режим. Ты точно должна успеть.
- Райдер, - пыталась протестовать я
- Альсифер, я бывший мародер, со мной все будет в порядке. Бойцы - наша первоочередная забота. Ты все поняла?
- Вас поняла, командир, - тоскливо ответила я, оставляя любимого чудовищной фиолетовой паутине.
- Эй, бойцы, Медвежонок и Золотко, вам ясна наша позиция, иначе нас засечет сканер
- Ясна, - закивали головой мальчишки
И пока бывший мародер отвлекал мальчишек от моего лица, мои глаза почернели, в них зажглась багровая 'G'. И этими глазами я в упор смотрела на Райдера, крепко удерживая наших бойцов поперек хребтов в обеих руках. Белое жестокое лицо Райдера около минуты наблюдало за моим, а потом исчезло во тьме.
Я изо всех сил помчалась в координаты указанного им убежища.


Продолжение ТУТ

Вопрос: Мнение
1. прикольно 
8  (100%)
Всего: 8

@темы: Творчество